Она сидела возле компьютера в нашей однокомнатной квартире. Кроме тихого поскрипывания колесика мышки ничего больше не было слышно, даже ее дыхания. На ней была только майка и трусики. Волосы были собранны на затылке, так, что открывали высокую шею. Я лежал в кровати и делал вид, что читаю, а на самом деле внимательно наблюдал за ней поверх книги. Я любовался ее худыми плечами, длинной шеей, аккуратными ушами…
Меня тревожило то, что я видел. Дело было не в том, что она сидела в два часа ночи перед компьютером на сквозняке (единственное место для компьютера в нашей квартире), а я лежал в постели со вставшим членом, ожидая, когда она бросит, наконец, это бесполезное занятие и ляжет рядом. Меня волновало, что вот уже третий вечер не стучала клавиатура. Маринка только молча пролистывала уже набранные раньше странички. А это означало, что у нее «затык». А это, в свою очередь, означало, что она может не уложится в нужные сроки, а это означало, что она не получит гонорара… Что было довольно нехорошо. Конечно, я мог заработать достаточно денег, чтобы мы не умерли с голода, могли заплатить за коммунальные услуги и одеться, но чтобы погасить кредит за квартиру – вряд ли.
Наконец я не выдержал – утро вечера мудренее (хотя в глубине души знал, что если она что-то и пишет, то поздним вечером или ночью. Или иногда даже утром, часов в пять-шесть). Но смотреть на эти «муки творчества» было невыносимо. К тому же хотелось… Просто «хотелось».
- Маринка, солнышко, давай спать, - сказал я и постучал рукой по кровати возле себя.
Она обернулась, все еще не совсем понимая, где находиться. Потом вздохнула, опять повернулась к компьютеру, и не успел он еще погаснуть, завершая работу, как она уже, разбежавшись от двери, прыгнула и летела на кровать, раскинув руки.
Я поймал ее и перевернул на спину. Маринка потянулась всем телом и застонала, когда почувствовала, как расслабляются мышцы спины. Я воспользовался этим (к тому же меня заводило, как она потягивалась – поднимала руки вверх, выгибала поясницу, грудь поднималась вверх, Маринка запрокидывала голову и закрывала глаза) и стянул с нее трусики. Но она, похоже, и не была сильно против.
Наконец я получил то, чего так долго ждал. Потом я уснул, а когда проснулся, Маринка не спала.
- Чего не спишь? – спросил я.
- Думаю.
- О чем?
- О том, что дальше.
- А что дальше?
- Олежка, Я НЕ ЗНАЮ!
- А так откуда ты знаешь, что дальше?
- Не знаю. Оно просто появляется в голове. Я знаю, что так было и все. Мне остается только как можно правдивее и лучше занести это на бумагу. А сейчас я ничего не знаю.
Она уже чуть не плакала.
- Хорошо, Мариночка, солнышко, успокойся. Попробуй подумать, может, есть какие-то обстоятельства, при которых тебе все это приходит в голову? – спросил я, и лишь потом, много раз прокручивая в голове этот разговор, я понял, что чуть не подтолкнул ее к алкоголизму или наркомании. Так или иначе, но мои познания в литературе ограничивались тем, что почти каждый классик злоупотреблял чем-то из этого. А случалось и тем, и другим. Но Марина начала мыслить в другом направлении:
- Я тоже думала, откуда берется то, что можно назвать вдохновением? Чтобы начать книгу, надо от чего-то оттолкнуться, - продолжала Марина лекцию по литературе. Что что, а это она умела, - какая-то мысль, эмоция, сильное переживание, увиденный эпизод из обычной жизни, вдруг обретающий необычный смысл… Но мне кажется, я зашла в тупик, понимаешь?
- Понимаю, - вздохнул я, - давай спать, Солнце мое.
Я прижал ее к себе, укрыл одеялом и так она уснула. А я не спал – думал, как помочь Маринке опять найти вдохновение.

Так продолжалось еще с неделю: она так и не написала ни слова. У Маринки рвало крышу, и мне от этого лучше отнюдь не было. Невозможно наблюдать как живущее рядом и такое любимое существо мучается и страдает.
Решение, которое я принял заранее было неправильным, но на тот момент оно казалось мне единственным выходом из сложившейся ситуации.

Когда я на следующий день пришел с работы, дома меня ждал ужин – отвратительнейшая примета. Это означало, что Марина целый день просидела ничего не делая и, чтобы хоть как-то это компенсировать, приготовила ужин. Готовила она неплохо, но я всегда старался брать это на себя. Сначала получалось паршиво, потом все лучше и лучше. По ее отрешенному лицу я понял, что моя догадка насчет «затыка» подтверждается.
- Не расстраивайся, Маринка, - я не мог видеть ее в таком состоянии.
- А у тебя что случилось? – спросила она, видя что я подавлен.
- Мне надо с тобой серьезно поговорить, - как можно хладнокровнее сказал я, хотя у меня внутри все переворачивалось.
- Ну?
- Марина, пойми меня, пожалуйста… У меня есть другая женщина.
Она стояла, опустив глаза, положив черные пушистые ресницы на бледные щеки, как будто я ее ударил.
- Да? – спросила она.
«Нет!», - хотелось закричать мне и броситься ей в ноги только за ту бледность, которую мои слова вызвали на ее лице.
- Да, - спокойно ответил я.
- И как давно?
- Месяца четыре. Или пять.
Она еще больше побледнела и подняла на меня глаза. От этого взгляда мне захотелось провалиться сквозь землю.
- И еще вчера ты…
Я понял, что она имела ввиду. Ведь еще сегодня ночью мы так страстно любили друг друга.
- Боже, как красиво ты врал! Я даже ни о чем не подозревала, - изумленно сказала Марина.
- Прости.., - а что еще я мог сказать?!
- Что ж, если ты любишь ее – иди.

Но Маринка ушла сама. Собрала вещи, забрала компьютер, оставив несколько моих дискет и дисков с играми, и ушла. Она говорила, что лучше повесится, чем вернется к родителям (они называли дочку «блядью» только из-за того, что мы жили в гражданском браке).
Я остался один в нашей новой квартире. Я уходил на работу, приходил с работы, готовил себе ужин (хоть готовить научился), смотрел порно по видику и дрочил в туалете, вспоминая, как она потягивалась. Потом я ложился спать, но не мог уснуть, лежал в кровати, вспоминая Маринку, нашу совместную жизнь и представляя, как все будет потом. Я надеялся, скоро.
Дело было в том, что я набрал на компьютере целые три страницы двенадцатым шрифтом, в которых объяснялся ей в любви и закрыл паролем. Наступит момент, когда Маринка прочтет их… Там я объяснил свой зверский поступок и попросил прощения. Я знал, Маринка обязательно поймет меня. Может, даже пожалеет.
А пока я занимался любовью сам с собой и ждал.
Я отправил Маринке смс-ку с просьбой позвонить мне, когда она закончит книгу, но не смел надеяться, что она так и сделает. Поэтому я каждый день заходил в книжный супермаркет и смотрел на полку, где продавали две ее ранние книги.
И как я был рад, когда увидел новинку! Правда, не в супермаркете. Ее начали рекламировать задолго до ее появления на полках книжных магазинов. Судя по рекламе, это было что-то!
Я купил и прочитал эту книгу, как только смог до нее добраться.
Реклама не врала! Это был редкий случай, когда она не врала. Хотя нет, и тут она ошиблась – книга была намного лучше, чем можно было судить по рекламе. Это было вообще бесподобно. Теперь я понимаю, почему реклама не смогла достойно ее описать – просто подходящих слов не было.
Я читал сутки. Вообще, я не люблю читать, но Маринкины книжки – это исключение. Эти сутки я не ел и не пил. И вообще ничего не делал, кроме того, как читал. Вообще, это был ужас, кошмар. Со стороны это было не заметно, но я знал, что вся книга пронизана болью. Я знал Марину достаточно хорошо, чтобы понять, где в этой книге правда, а где – плод ее фантазии. И эта правда пугала меня. На что я ее обрек? Что пережила эта девочка? Но ничего, все позади. Скоро все наладится.
Я набрал ее номер.
- Привет Марин.
- Привет.
- Я прочитал твою книгу.
- Угу.
- Это просто супер.
- Знаю. Ты что-то хотел?
- Я хотел извиниться.
- Ты ТЕПЕРЬ хочешь извиниться?! Когда уже все хорошо, книга написана, денег полно, а я уже научилась жить без тебя?!
- Я знаю, конечно, что все это неправильно. Но… Просто, - в самый решающий момент голос дрогнул. Я не знал, что сказать, хотя представлял это уже тысячу раз. В голове не осталось ни одной заранее приготовленной фразы. – Там в моих документах на компьютере осталось письмо тебе, посмотри по дате, когда я его набрал, - выпалил я вдруг и назвал пароль.
- Я стерла все твои документы.