for Mr. White

То, о чем я хочу рассказать, не засунешь в дурацкий стих,
Можно музу толкать и ругаться до низости грязно,
Можно плеткой пегасов лупить, злость и скуку сгонять на них,
Но согнется перо, плюнет кляксой в сюжет безобразный.

То, что мне открывалось порой, невозможно нарисовать,
Можно нервничать зря, коньяком заправляя фломастер,
Можно сутками жить в мастерской, забывая и есть, и спать,
Но мольберт затрещит, полотно расползется на части.

То, что слышу вокруг иногда, не вмещается в нотный стан,
Можно бить кулаком по гудящему чреву рояля,
Можно скрипку ножовкой пилить, прыгнуть с кресла на барабан,
Но извлечь пару нот подходящих удастся едва ли.

Тот, кого я рискнула любить – не пай-мальчик и не герой,
Можно тихо свалить, сделать пластику, новое имя.
Можно дать объявление в сеть, может, клюнет и кто другой…
Только сможет ли он с тараканами сладить моими?

Ты меня так тепло обнимал, когда в сон прорывался крик,
Отмывал от чернил, отбирал и ножи и стаканы,
К завываниям жутким ночным и к побегам моим привык,
И привыкли к тебе, как к родному, мои тараканы!

Так что, может, и нужно уйти, ибо в доме кромешный ад,
Ибо крышу вот-вот, кроме шуток, рванет у обоих…
Но упрямо сижу и молчу… таракашки мои грустят,
Сбившись в кучу в углу на ободранных старых обоях.