На улице, после шумного и душного зала, было очень хорошо. Прохладный ветерок обдувал лицо, чуть слышно стрекотали цикады, в ясном небе светились звезды.
Князь де Годар минуту постоял на пороге дома, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, потом направился в сад. Свою невесту, восемнадцатилетнюю Джули Дювернуа, он нашел в беседке. Девушка сидела на скамейке и курила длинную трубку.
- Я хотел потанцевать с вами, но не мог найти вас в зале.
Девушка наблюдала, как дым тает в ночном воздухе. Казалось, больше для нее ничего не существовало. Джули не ответила.
- Ваш отец одобряет то, что вы курите трубку? – этот вопрос прозвучал еще более раздраженно.
Джули оторвала взгляд от дыма и посмотрела на де Годара с усмешкой.
Двадцатипятилетний князь был высоким, широкоплечим мужчиной с величественной осанкой и гордо поднятым подбородком. Черные пряди его волос ложились на лоб, черные глаза сверкали, бледные губы обычно были плотно сжаты.
- А разве это может помешать нашей женитьбе?
- Никоим образом.
- Вот и чудесно. Но что же вы стоите, князь? Пожалуйста, проходите. Сядьте рядом со мной.
Де Годар вошел в беседку и сел напротив.
- А вы так боитесь расстроить это событие?
Он смотрел в большие карие глаза Джули с длинными ресницами, на ее высокий лоб, светлую кожу, длинную шею, которую открывала высокая прическа. Завитый каштановый локон спускался на плечо. Девушка перестала смотреть на князя – дым занимал ее больше.
- Я ничего не боюсь, князь, - сказала она тихим, чуть хрипловатым голосом, - но мой отец хочет поскорее меня куда-то пристроить, чтобы потом с чистой совестью отправиться в кругосветное путешествие. Мне кажется, он собрался там умереть. Вот отца мне бы не хотелось огорчать. И потом, разве вы сами не думали? – Выгодная сделка: у вас титул, у меня приданное.
Де Годар откинулся назад, облокотился на перила беседки и положил ногу на ногу. Разговор становился все интереснее.
- Мадемуазель Дювернуа, вы ещё так молоды, откуда в вас столько цинизма?
- Это не цинизм, мой князь. Это равнодушие. Знаете, оно как цветок. Я вижу его в виде огромной фиолетовой лилии. У этого цветка нет ножки, потому что никакая ножка его не выдержит. Лилия растет прямо из земли. Посередине каждого лепестка – светлая полоска. Она сужается от основания к краю. Полоска чем-то похожа на кинжал. Справа и слева от нее – черные овальные пятнышки. Равнодушие – это цветок-хищник. Вы даете ему что-то – какое-то событие, эмоцию, чувство – лилия раскрывает свою серединку, поглощает это, потом смыкает зубчатые края и переваривает. Потом открывается снова. Может быть, чуть увеличивается в размерах. Чтобы накормить лилию в следующий раз, вы должны дать ей более интересное событие, более яркую эмоцию, более сильное чувство.
- Хотите сказать, что вы уже много пережили?
- Да.
- Вам всего восемнадцать лет, ваш отец – богатый и знатный барон Андре Дювернуа. Что же вы знаете об этом мире? Что вы видели?
- Я скажу вам. Если пообещаете… поклянетесь, что это никак не повлияет на нашу женитьбу.
- Клянусь. Слово чести.
- Барон Дювернуа мне не отец. Мой отец умер, когда мне было семь лет. Потом умерла мать. От тифа. Я жила у дяди, брата матери. В десять лет я не выдержала и ушла из дома. Почему-то такая мысль пришла мне в голову зимой. Идти было некуда, и я замерзала на улице. Очнулась уже в приюте. Оттуда меня в четырнадцать лет забрал барон Дювернуа и удочерил. С этого момента у меня было все: наряды, слуги, балы, лошади... И барон не заставлял меня просить милостыню, как мой отец.
- Вам плохо жилось у дяди?
- Мне кажется да, если я предпочла умирать от холода.
- Дядя вас бил?
- Не только.
- Не только бил? Не только дядя?
- Послушайте, князь. Я понимаю ваш интерес к моей истории – цветок требует пищи. И когда-нибудь я обязательно доставлю вам такое удовольствие. Но сейчас я только хотела сказать, что имею право курить в саду и ничего не бояться.
- И никого?
- Вы говорите о себе?
Де Годар улыбнулся и кивнул. Джули наклонилась к нему.
- Никого, князь. Я знаю все, что о вас говорят в обществе. Нельзя сказать, что я не верю. Но я понимаю. Война в Алжире вырастила вашу лилию до гигантских размеров. Теперь вы пытаетесь накормить ее хоть чем-то. Этим вы мне нравитесь. Мне кажется, вы единственный, кто способен не оставить меня равнодушной.
Князь молчал. Пытался понять, что же хотела сказать его невеста последней фразой.
- Давайте все-таки вернемся в зал и потанцуем.
- Не стоит, князь. Танец не принесет мне удовольствия. Мне нужно что-то более сильное.
- Тогда поедемте.
Князь поднялся и подал ей руку.
- Куда?
- Не спрашивайте, мадемуазель Дювернуа, вы ведь ничего не боитесь. А если так – какая разница? Острые ощущения я вам гарантирую.
Джули подала руку князю. Трубка осталась лежать в беседке.

Спустя полчаса они вошли в часовню над фамильным склепом де Годаров. Князь наблюдал, какое впечатление производит на его невесту ночное кладбище, мрачные часовни, выстроенные в готическом стиле, осознание близости человеческих останков. Джули была спокойна.
Де Годар зажег несколько свечей. К ним по аллее шли двое – мужчина и женщина. В мужчине князь узнал своего слугу. Женщину они ждали.
- Здравствуй, Полин.
- Здравствуйте, мсье. Добрый вечер, мадемуазель.
На Полин было яркое, вызывающее платье. Щеки и губы накрашены неестественной красной краской. Красивые длинные волосы немного растрепались.
- Ты дал ей денег? – спросил де Годар у слуги.
- Да, князь, как вы и приказали.
- Можешь идти.
Как только слуга вышел, де Годар ударил Полин по щеке.
Джули вскрикнула от неожиданности. Князь усмехнулся и ударил Полин с другой стороны, правой рукой. Этот удар получился сильнее, из разбитой губы Полин потекла кровь, которую де Годар тут же слизал. Он развернул девушку спиной к себе, вынул из ножен кинжал и разрезал ей на спине платье. Полин дрожала.
Князь толкнул девушку на низкую скамейку. Полин сжалась, ожидая удара, но де Годар начал нежно гладить ей спину. Девушка чуть не стонала от удовольствия, изгибалась, пытаясь поймать руки де Годара. Джули видела это все, но не хотела выдавать свое волнение – жених внимательно наблюдал за ней. Потом плечи и спина Полин расслабились, она спокойно лежала на скамейке, чуть улыбаясь. Не переставая гладить девушку по спине левой рукой, правой де Годар снял с пояса кнут и стегнул Полин. Она вскрикнула.
- Молчи! – приказал князь.
Он еще несколько раз ударил кнутом и посмотрел на свою невесту. Щеки ее покраснели, грудь в декольте часто поднималась и падала. Князь кивнул и продолжил истязать Полин. От каждого удара она вздрагивала. На спине появилась кровь.
- Пожалуйста, мадемуазель, остановите меня, когда ваш цветок насытится.
Размеренные удары падали на спину девушки. В глазах своей невесты князь читал любопытство вперемежку с ужасом и упивался этим.
- Довольно, - через какое-то время выдавила из себя Джули.
Де Годар сразу остановился. Он погладил Полин по голове, аккуратно провел пальцами по спине, избегая тех мест, откуда сочилась кровь.
- Можешь встать, Полин.
Девушка поднялась, пытаясь придержать руками платье на груди. Де Годар отдал ей кошелек.
- Благодарю вас, мсье.
- За что?
Полин молчала.
- За деньги? Скажи, Полин, это важно.
Лицо девушки покраснело.
- За деньги и за то, что… доставили мне это удовольствие, - чуть слышно договорила она, низко опустив голову.
Князь кивнул.
- Можешь идти.
Полин вышла, поддерживая платье. Князь повернулся к невесте.
- Как вам такое зрелище, мадемуазель Дювернуа?
- Признаться, мой князь, вы не обманули меня, когда гарантировали острые ощущения.
- А вы не думали, мадемуазель Дювернуа, что я с вами я могу сделать то же самое? А может быть, еще и хуже? – князь провел рукой по кнуту, а потом слизал кровь с пальцев.
- Когда я стану вашей женой?
- Да хоть сейчас.
Князь подошел к ней. Джули отшатнулась к стене, но, вместо того, чтобы схватить ее, князь предложил ей руку.
- Поедемте на бал, мадемуазель Дювернуа. Мы и так долго отсутствовали, могут начаться разговоры. Боже мой! Что с вами? Вы вся дрожите!
- Сегодня очень свежий ветер…
- Теперь вы подарите мне танец?
- Неужели танец может развлечь вас после этого?
- Нет никакого цветка, мадемуазель Дювернуа. Вы сами его придумали. У меня другая теория. Я предпочитаю, подобно Полин, подставлять жизни свою голую спину, а не прятаться в панцирь, - князь провел пальцем по шнуровке корсета Джули. Девушка вздрогнула, - и не важно – под ласки или под удары, большие или маленькие, сильные или слабые. Зачем сравнивать, если только так мы можем почувствовать вкус жизни?
Джули не ответила.
- Так вы подарите мне танец? Или вы остались недовольны?
- Что вы, мой князь! Я довольна и подарю вам танец. И подумаю, не начать ли мне вас бояться, если вы так этого хотите.
Князь усмехнулся:
- Мне кажется, мы будем самой счастливой семейной парой.