День рождения Топора. Петровская Балка. Кизиловая улица. Год 1993. 22 марта.
Часть 2- я. .
….Топор нас встретил на пороге, мы тщательно протерли ноги.
(Благодаря заботе Вовки я был в ботинках без шнуровки),
Вручили наш подарок скромный и, пожелав любви огромной,
Прошли к столу, где нас не ждали. Спасибо, хоть приборы дали!
Нас посадили почти рядом, в угоду любопытным взглядам
Назвали наши имена. И отчуждения стена
Разрушилась немного, вроде. Тут я вздохнул, вздохнул Володя.
До нас уже ребята пили. Но нам в стаканчики налили
Был подан тост « за молодого»! Я выпил. Тут же выпил Вова.
И все, как старые соседи вступили в добрую беседу.

Я чувствовал себя чужим, но, чтобы не доставить им
Для взглядов проникающих простора, среди веселья разговора
Я стал, подбоченясь неловко, ценить людей и обстановку.
Хочу отметить, что сейчас я в доме был не в первый раз.
И потому мне были в доме предметы многие знакомы.
Мне показались, например, напротив – длинный шифоньер
На стенах – аж до потолка цветные лепятся ПЛАКА……
В углу – аппаратуры груда, дорожками укрытый пол,
И весь заставленный посудой, придвинутый к дивану стол.
За ним вела беседу группа, словами перебрасываясь скупо
Поддерживали легкий разговор Олег, Аркаша и Топор.
Ах, да! Проблема есть одна: вам не знакомы имена?!
Ну что ж, воспользовавшись этим, я дам примерные портреты.
Помимо описаний тела, документально я отмечу
Кто, где, когда и с кем что делал в тот длительный, субботний вечер.

Со мной сидел Вадим. Он – мент. Он был в гражданское одет.
И это лишь повергло в прах мой детский, суеверный страх
Перед людьми в больших фуражках. Напротив восседал Аркашка.
Весь вечер он, весьма бездарно изображал собой ударник.
Но парень – добрый, бородатый. К тому ж учился он когда-то
С курсантом Димой Ивановым, и зае….л расспросом Вову.
Он выделялся из оравы очками в матовой оправе
Усиливших во много раз блеск крупных темнокарих глаз…

Неоднократно он пытался пнуть под столом ногой Вадима
Но без ответа оставался его веселый трюк. Гонимый
Шалостью больничного двора, с улыбкой сдержанной и непричастно строгой
Он, принимая за ноги Вадима, пинал мои измеренные ноги
Творит , не ведая, что гонит детвора.
Но, чтобы новому знакомству не прерваться, мне приходилось мило улыбаться.
Косясь на худенькое Вадикино тело, что ноги под себя поджав, сидело.
С Аркашей рядом высилась Татьяна. Она считалась в доску пьяной.
С Аркашей рядом высилась Татьяна. Она считалась в доску пьяной.
Что ей не помешало сохранить рассудок и логическую нить.
Носила ли парик? Не знаю.… Но четко очень вспоминаю
Лицо костистое без видимых ушей, посаженное на короткой шее.
Общались с нею тесно, вроде, только Аркаша, да Володя.
Олег. Он в белом свитере сидел. Листал журналы из Европы,
И с удовольствием глядел на лица, груди, и на попы.
При виде красочной рекламы он обращал вниманье всех
На то, что называют срамом. Имел успех.
Кроме того менял бобины, и видел я в иной момент
Крепкосколоченную спину. Вот из кого бы вышел МЕНТ!
В углу сидел, не очень взрачный, парнишка. Помню, он удачно
Вставлял слова. Словами были: « ну, Юра, мы её разбили!»
И все. Хотя, нет - нет, пожалуй. При свете магниевой вспышки
Счастливое его лицо всплывало;
Потом пришел еще парнишка
К началу малость опоздав, принес в подарок Косте книжку.
Хозяину её отдав, он сел за стол. Заметить нужно,
Что Топорков был в спор погружен.
На парня, что подарок протянул, он даже, вроде, не взглянул.
Кому – не знаю как, но мне, с бокалом истины в вине
Понравился гость новый сразу. В лице его таился разум!
Очки ему давали важность, блистая матово и влажно.
А чистые, ухоженные руки в нем выдавали ратника науки…
Гремела музыка. Плескалась в стакане водка. Вскоре малость
Подразвязались языки. Звенели кружечки и чарки,
И мы, как средство от тоски, решили обсуждать подарки.
Показом занялись Аркаша с Катериной. Все стихли.
С важностью картинной пошел подарок номер РАЗ.
Аркадий вытащил горшочек. При свете восхищенных глаз,
На настороженном полотнище заточек..
Был он размерами со стиснутый кулак, но было в нем вместимости немало
И из него, на темный вывалившись лак, недлинная веревочка свисала.
Аркаша взял ее, веревка поддалась, и из сосуда шарик вылетел свободно.
Действительно – в горшочек можно класть все, что угодно!
Подарок в сторону отставлен. Под номером вторым представлен
На силу Топора, как мужа бросив тень,
Прекрасный экспонат – «на черный день»!
Его подняв до потолка, Аркадий, с видом знатока, его хвалил со всех сторон.
А Катя создавала фон.
Подарок, так в природе состоялось, собою представлял огромный фаллос.
Причудливый обломок сталактита был красочно резиною обвит.
И многие, с задором детворы взялись вздувать из кондомов шары.
Еще раз, убедившись в сходстве с х…ем, без тени малодушного стыда,
Решили все – эрекцию такую не сломят даже старые года!
Мы все подшучивали остро, венцом всему – под общий смех,
Пытался натянуть Олег кондом на сталактитовый отросток.
Отвлекся я… Вернуться снова к подарком Костиным пора:
Библиотеку Топора пополнили десятком книжек новых.
Но самый крупный из ПОДА.., тот, что мы все пришли сюда!
Спирт льется, время потекло, звенят железо и стекло,
И на двор выбегают лица желающие освежиться…
Кому-то надоело пить, кому-то надоело кушать,
А кто-то принялся вопить, что хочет он гитару слушать.
« Топор сыграет, пусть Володя домой за инструментом сходит!»
И взгляды глаз полуготовых мгновенно устремились к Вове.
Увидел я в глазах у друга, помимо тени от испуга,
Облом вставать из за стола, идти от света и тепла, в глухую ночь
Петровской Балки.
Но Вова мужественно встал, поправил съехавшую крышу
И, усмехнувшись, с дому вышел …
Пока все ждут – хочу сказать, вернее будет – описать ,
Чем стол большой был приукрашен, что в чревах исчезало наших.
Полно салатов и закуски лежало на посуде узкой,
В сметану впектые грибочки, соленья из бездонной бочки,
Гарниры, мясо и подливы, позднее – рис, к нему – котлеты,
В корзинах – масло, хлеб, конфеты, и СПИРТ домашнего розлива!
…..Мы выпивали планомерно, к тому же нам хватало хавки,
И был достигнут нами, верно, наивысший показатель вставки.
Текли свободней разговоры, гонимые хлыстами хмеля,
И мысль текла на те просторы, где начинается веселье.
Все раскраснелись, и готовы орать слова из песни новой.
Но – под гитару…а пока - все ждут Володьку Пятака….
Владимир Пятак: Я слушал музыку, но вдруг, смотрю, и вижу – « что такое»?
На глаз - лет двадцати подруга стоит в дверях…
Так это ж Зоя! Ах, хороша! В тринадцать лет – такой блистательный портрет!
Но, под влиянием застолья, под гнетом духа алкоголя,
Я смог немного оценить, и было этого довольно,
Чтобы, отдавшись в теле больно, рассудка разорвалась нить…
Впились в нетрезвое сознанье воспоминания осколком,
Над лбом приподнятая челка, и юных лет очарованье.
Стоит, в глазах улыбку спрятав, победно смотрит, как ребята
С пропитого умишка сходят.
За нею щимится Володя. Гитарный гриф зажав подмышкой
Заботливый, и любящий братишка!
Подсел «на ухо» Топору – «Вот, принимай, – привел сестру!»
В улыбках порасплылись хари – « Мы рады Зое, и гитаре!
Момент мы этот ждали с давних пор, играй, Топор!!»
Он заиграл. Аккорды понеслись в бездонности душевной дали.
Вот где эмоции и слезы пролились, которые так длительно держали…
Про многое он пел…в начале, лишь голос Топора звучал.
Затем втянулись глотки наши. И барабанить стал Аркаша.
Примерно пару-тройку песен пропели всей бригадой вместе.
И всё. Мы песнями душевными такими
Свой голод утоляли слишком жадно. И вскоре стали сыты ими
…………………