Нельзя сказать, что я любила свою работу. Но нельзя сказать, что и не любила. Работа есть работа, на неё ходишь, и тебе за это платят деньги. А «люблю» - «не люблю» больше подходит для романтических свиданий.
Работа у меня была несложная, деньги за неё мне платили неплохие. Казалось бы – всё хорошо. Но проблема в том, что я умная.
А когда ты умный, то на тебя скидывают то, что не получается у других, менее умных. Таким образом, выходит, что твоя работа – не работа, а разгребание говна других, мягко сказать, менее умных.
Так было и в этот день. Как только я пришла на работу, мой начальник закричал:
- У них порвало консолидированный баланс! Помоги им разобраться, почему у них рвёт!
Про себя я называла его «Мистер Хаос». Безлимитная энергия, которую он вкладывал во всё, что делал, думал и чувствовал. А делал, думал и чувствовал он много чего разного, очень легко переключался с одного на другое, экспрессивно выражал свои эмоции, забывал, с чего начал, бросал всё и бежал дальше. Конечно, ему без меня было не обойтись.
«Они», те, у кого порвало консолидированный баланс, оказались молодой женщиной, всего на пару лет старше меня. Мы познакомились. Звали её Таня. На какой-то момент мне показалось, что Таня смотрит на меня как пассажир «Титаника» на пустую шлюпку.
- Я не знаю, где ошибка! - сказала она. Почему-то я подумала, что ещё немного и Таня заплачет, - Вот балансы филиалов, тут вроде бы всё правильно, а с консолидированным не идёт.
- А сколько филиалов?
- Три.
Вот проблема-то… Я понимаю, если бы ещё было двадцать.
- Таня, на самом деле всё не так плохо. Если хорошо вникнуть и спокойно, последовательно всё проверить – ошибка обязательно найдётся. Чудес ведь не бывает.
В этом была моя фишка. Так сказать, отличительный знак. Хорошо вникнуть, быть спокойной, работать последовательно. Это то, чего не хватало мистеру Хаосу, и за что он меня любил. Нет, «ценил» правильнее… Вместо этого все начинали кричать: «Я не знаю! Я не знаю!!! Я не могу! Я не вижу, шеф, всё пропало». Иногда у меня закрадывалось подозрение, что они специально так делают. Чтобы самим не разгребать.
- Тань, очень просто. Идём по порядку. Первая строчка «Основные средства». В консолидированном – 2,5. Сколько по трём филиалам?
Сверять всё за неё я не хотела. Где-то когда-то читала, что настоящая помощь – это не когда вы что-то делаете за другого человека (он будет от вас зависеть), а когда делаете так, что в следующий раз он сможет обойтись без вас, то есть – учите.
Но на самом деле мне было просто лень.
Таня подсчитала на калькуляторе.
- 2,5.
- Хорошо. Следующая строчка – «Нематериальные активы». И так пока не найдёте ошибку.

Через восемь часов с перерывом на обед это закончилось. Началась другая жизнь, вне работы. Я зашла выпить кофе, посидеть в тишине и одиночестве со своими мыслями.
С Кириллом мы расстались неделю назад. «Не сошлись характерами», как это часто говорится. Он хотел видеть меня в таком образе, я себя видела в другом… Переделывать не хотелось. Он тоже не хотел корректировать настройки. Так и получилось. Я старалась верить, что всё к лучшему.
Раньше мы по вечерам встречались в кафешке, ужинали вместе и потом ехали домой – ко мне или к нему. Сейчас идти в «наше» кафе совсем не хотелось. Поэтому я зашла в первое попавшееся мне по дороге. Невыносимо было бы вернуться туда, где вот ещё недавно мы были вместе и всё было хорошо, а теперь кафе то же, официантки те же, а его нет. С чистого листа – так с чистого листа.
Принесли кофе.
Кафе, если честно, было немного странное. Интерьер с претензией на ретро, но в то же время – вульгарный и даже пошлый. Но противно не было. Бывает, попадёшь в пошлый интерьер – и противно. Потому что те, кто оформляли зал, сами не поняли, что у них получилось пошло. А тут специально было пошло. Задумка такая. В зале, где я разместилась, всего 5 круглых столиков, по два стульчика за каждым. Бежевые хлопчатобумажные скатерти, бежевые подушечки, бежевые шторки с пришитыми на них чёрными ленточными бантиками. Гладкие бантики, типа шёлковые, но на самом деле никакие не шёлковые, создавали впечатление, как будто что-то нелепое хочет выглядеть изящно, но от этого становится ещё более нелепым.
Два вазона с цветами и в углу – старинное пианино. Даже, правильнее сказать – фортепиано.
Я не успела разглядеть зал, через который попала сюда. Но, кажется, там всё было чёрно-бордово-давящее.
На столе стояли несколько рекламных проспектов. Я была бы не я, если бы их не посмотрела.
Зимнее предложение: пирожное и глинтвейн всего за 33 гривны, служба доставки, и вот реклама самого заведения: сложенный вдвое лист А4 с фотографиями залов, описанием услуг и контактными данными. Я нашла фотографию своего зала.
За моим столиком сидели двое уже немолодых и, надо сказать, совсем не изящных женщин. Брюнетка с высокой причёской, в бирюзовом платье с неприличным декольте, в котором были видны её дряблые обвисшие груди пятого размера и с открытой спиной. И рядом с ней блондинка – в полупрозрачном сарафанчике, через который просвечивается чёрный лифчик. На шее около десятка разных бус.
Фотография была сделана так, что мой столик оказался на первом плане. Но можно было разобрать, что за другими столиками тоже парами сидят женщины – молодые, старые, худые, полные, весёлые, грустные, красивые и «с изюминкой». В общем – кто как.
Я перевернула лист – бар для лесбиянок «Колодец одиночества». Офигенно.
Я попросила счёт.

На следующий день на работе всё было точно так же. Я – ангел-спаситель, палочка-выручалочка, Чип-и-Дэйл-спешат-на-помощь, и другие, менее наделённые интеллектом, индивидуумы. Я, конечно, утрирую, вы не подумайте. Но это единственное для них оправдание, которое я могу найти.
Куча бумаг, куча цифр, новые загадки и новые отгадки.
Работа постепенно приучала меня к несовершенству мира, вернее даже приучала принимать несовершенство мира, относиться ко всему легче и не сходить с ума из-за ерунды.
Я и не сходила.
Подумаешь, Кирилл. У меня таких ещё будет выше крыши.
А вот «Колодец одиночества» не выходил из головы. Мне пришлось задержаться на работе на несколько часов, но я уже твёрдо решила, что снова пойду туда. Появилась загадка. Как это ни странно, но я чувствовала загадку. Мне было интересно, зачем эта специальная пошлость. Просто так ничего не бывает. А если подойти последовательно – всё можно разгадать.

В этот раз мне одновременно с меню подали тот рекламный проспект с фотографиями женщин, который я рассматривала вчера.
- Вам какую? – спросила официантка.
А вот это круто.
Я ещё раз посмотрела на фотографии. На зал. На свой столик. Я как раз сидела на месте брюнетки. Поэтому ткнула пальцем в полную блондинку в персиковом сарафане.
И ещё заказала «Тропиканку» - с апельсиновым ликёром, кокосовым соком и ромом.
Заказ принесла блондинка. Поставила на столик, села напротив. Для себя она принесла «кровавую Мэри».
Если я её заказала, то я – клиентка. А если я клиентка – то работает она. Значит, мне не надо напрягаться насчёт разговора. Пусть она ведёт беседу.
- Привет, я Вика.
Я тоже назвалась.
- Первый раз здесь? – вот сразу видно профессионала.
- Да.
- Не стесняйся, - Вика улыбнулась, глазки потерялись за огромными щеками, - относись ко всему легче.
- Вы думаете?
«Чёрт! Почему на «вы»?!»
- Почему на вы? Ну подумаешь, я немного старше… - Вика опять улыбнулась. Кокетливо.
Она была меня старше лет на 30, а то и на 35.
- Хорошо.
- Случилось что-то? – спросила она, и мне показалось, что беспокойство и сочувствие были искренними.
- Не знаю. Вроде ничего.
- С парнем рассталась?
- Ты что, мысли читаешь?
- Многие девочки решают стать лесбиянками после того, как мужчины разобьют им сердце.
Какая банальная фраза – «разбить сердце». Очень подходит под бежевые скатерти и чёрные ленточки. Но снова ощущение искренности. Как будто для того, что хотела сказать Вика, подойдут только эти слова.
- Я не решила стать лесбиянкой. Вчера случайно сюда попала – хотела кофе выпить. А потом стало интересно – что же это такое за место.
- То есть, ты только в познавательных целях, и не ищешь плотской любви?
- Сейчас нет.
Вика развеселилась.
- Странная ты девушка. В тебе есть какая-то загадка. Но, если хорошо постараться, можно разгадать любую загадку, правда же?
- Конечно.
- Пойдём, покажу.
Она взяла меня за руку и мы пошли к выходу из зала. За ним оказался ещё один зал – более современный, обшитый вагонкой. В этом зале находилась барная стойка. Было темно и накурено. Вика повела меня в узенькую дверь, которую я даже не сразу заметила, и мы оказались в длинном коридоре, ярко освещённом лампами дневного света. Стены были сделаны из прозрачных стеклянных блоков.
Во многих комнатах свет не горел, комнаты были пусты. В темноте можно было различить большие кровати.
«Это бордель? – думала я, - лесбиянский бордель?».
Вика молча шла впереди. Интересно, как она собирается отгадывать мою загадку? И в чём она вообще, эта загадка?
В одной из комнат свет был включен, внутри находились люди. Я остановилась. Если стены прозрачные – значит, это для того, чтобы можно было смотреть.
Вдоль одной из стен в ряд стояли стулья с малиновой бархатной обивкой. Кровати не было. В нескольких шагах от стеклянной стены стоял станок для экзекуций.
Я увидела, как девушка в длинном по фигуре красном бархатном платье на тонких бретельках, расшитых «золотом», резко отвернулась – при этом чёрные завитые волосы взметнулись и снова упали на плечи – села на самый дальний стул у противоположной стены, съёжилась и заплакала.
На приличном расстоянии от неё сидел пожилой мужчина. Мне показалось, ему было лет восемьдесят, а может и больше. На нём была синяя форма с орденами и медалями. И плащ.
- Это Полковник, - сказала Вика, - ВВС США.
Мне почему-то подумалось, что они с девушкой друг другу подходят – контраст был во всём.
Полковник молча смотрел в пол, зажав ладони коленями. Девушка плакала.
Я вошла в комнату. Вика за мной.
- Полковник, что происходит? – Вика присела на стул рядом с ним.
- Я не могу, - обречённо сказал он, - не могу!
- Пойдёмте.
Она за руку вывела Полковника из комнаты. Он захватил с собой большой камуфляжный рюкзак. Девушка в красном платье на несколько секунд убрала руки от лица, поняла, что происходит, и заплакала ещё сильнее.
Но мы были уже далеко. Пройдя по коридору, мы вышли из кафе. Вокруг нас были джунгли, шёл ливень, практически ничего не было видно.
- Не сдаваться! – крикнул Полковник сильным, уверенным голосом. – Вперёд! За мной!!!
И первый шагнул в заросли джунглей.
Я бы потеряла его за дождём и лианами, если бы Вика вовремя не сориентировалась и не потащила бы меня за руку.
Я не знала, куда мы идём, сколько идём, где мы идём, и сколько так ещё будем идти. Впереди я видела только широкую спину Вики и слышала бодрый голос Полковника: «Не сдаваться!». Одежда давно намокла, и наступил тот самый приятный во время дождя момент, когда на тебе уже нет ни одного сухого места, и вода вдруг перестаёт раздражать. Как будто сам становишься дождём и сливаешься с ним.
Через какое-то время мы вышли на полянку. На пятачке в несколько метров не нужно было пробираться сквозь заросли. Полковник подождал, пока мы немного отдышались, а потом опять повернулся к нам спиной и стал спускаться вниз. Я не видела ступенек, мне казалось, что Полковник просто уходит в землю. Опять выручила Вика.
- Скорее! – и рванула меня за руку.
«Ступеньки» были сделаны из деревянных брёвен. Кое-где прогнили, кое-где развалились. Перила, на тех участках спуска, где они попадались – были ненадёжными, шатались и рассыпались от прикосновения к ним. С каждым шагом спускаться было всё тяжелее и тяжелее. Ступеньки скользили и становились более крутыми, было почти темно.
Вот передо мной оказался участок, где не было четырёх или пяти ступеней. Пока я думала, как его преодолеть, навстречу нам прошла девочка-подросток, с короткой стрижкой, в серой неприметной, но такой же, как и у нас мокрой насквозь одежде. Она легко перешагнула недостающие ступени и стала взбираться дальше.
- За мной! – крикнул Полковник.
Я оттолкнулась и перепрыгнула недостающие ступеньки, почувствовала, как скользит моя нога по мокрому дереву, взмахнула руками и поймала равновесие. Страшно даже подумать, что могло бы быть, начни я падать в этот колодец.
Вика оглянулась, чтобы посмотреть, всё ли со мной в порядке.
- Куда мы идём?! – спросила я. Конечно, это был тупой вопрос. Но все трудности можно преодолеть, если знать ради чего все это.
- Если хочешь разгадать загадку – нужно идти до конца, - сказала Вика.
- Не сдаваться! – закричал снизу Полковник.