В коридорах царила все та же гнетущая тишина, от которой начинался звон в ушах. У Макса возникло ощущение, что он идет по театральным декорациям, и за дверьми, нарисованными на листах фанеры, ничего нет. Даже за дедушкой ему не удалось зайти – никто не отозвался на стук. Теплый персиковый тон обоев и мягкий ковер под ногами оставались все столь же уютными, но поменялся сам воздух. В него высыпали пару мешков тишины с толикой недоуменности и тревоги, с радостью обступивших единственного поблизости человека. Максим постарался пройти сто метров, лежащих между его номером и столовой, как можно быстрее. Как никогда сильно ему захотелось увидеть всех этих милых пожилых людей, нетерпеливо оглядывающихся в поисках официантки, которая в этот момент скорее всего сосредоточенно пытается разобраться в меню, чтобы ничего не перепутать и вместо манной каши не привезти бифштекс. Двери столовой, сделанные из тяжелого мореного дуба, были настежь открыты. На паркете возле них одиноко блестела кем-то оброненная монетка в пять рублей. В самой же столовой царила все та же тишина. К прежним компонентам в воздухе примешивалась тревога уже в больших долях, и от нее першило в горле. Зайдя в столовую, Макс поразился царящей там пустоте и налету небрежности. Часть скатертей сбилась со столешниц, обнажая дерево, покрытое застаревшим поцарапанным лаком, крошащимся на углах. Один стул лежал в проходе опрокинутый, будто кто-то очень спешил, задевая и круша все на своем пути, когда покидал помещение. В углу сиротливо лежала солонка, за которой тянулся белый след. На ум почему-то сразу пришло слово «стрихнин». Бегло осмотрев первый зал, Макс медленно покинул столовую, пытаясь понять, что же все-таки случилось. Навстречу ему шла Марина:
- Что такое, еще не пускают? Вроде время кормежки уже пришло, - она явно не чувствовала и не замечала перемен.
- Все куда-то пропали. Может, была пожарная тревога или что-то вроде того? Мы пропустили ее, а всех остальных вывели за пределы территории, в поселок? Я не знаю что случилось, но нравится мне тут все меньше и меньше. Я бы походил еще, попытался найти отдыхающих. А потом можно будет уходить в поселок, спрашивать там, что случилось.
- Есть-то как хочется… Ладно, пойдем искать людей. Ну и отдых тут! Почувствуй себя Индианой Джонсом!
- А мне всегда казалось, что девушки очень мало едят. Все о фигуре беспокоятся да о соблюдении диеты, - Макс слегка ехидно покосился на девушку.
- У тебя несколько странные представления о девушках. И это что же, ты считаешь, что я не берегу фигуру? – видно было, что возмущение наигранно, но парень смутился.
- Ладно, не время сейчас. Пойдем в восточное крыло, в западном никого вроде не было. Не ломиться же нам в каждый номер. А если кто и остался, то он должен быть озадачен не меньше нашего.
- Может быть…
Восточное крыло было зеркальным отражением западного, разве что мебель немного другая стояла да обои на стенах были лилово-бирюзовые. Но воздух был более спертый и давящее ощущение усилилось. Вся ехидность и бравада разом покинули друзей, испуг отразился на их лицах. В первых десяти номерах, занимавших коридор до поворота, никого не было. Тишина так испугала Марину, что та стала колотить во все двери подряд, взывая к обитателям. Но тщетно. Максим сам пребывал в растерянности, и успокоить девушку был не в состоянии. Так, рывками передвигаясь от двери к двери, они дошли до поворота. Оттуда веяло легким ветерком, но запахи он нес совсем не приятные. Кто-то из отдыхающих, видимо, оставил какие-то продукты на столе. Или уборщица где-то недоглядела. Дверь второго номера за углом была приоткрыта, сквозняк зарождался именно там. Велев Марине зачем-то держаться сзади, Макс медленно открыл дверь и зашел в номер.
Это был люкс, главным отличием которого было наличие раздельного санузла (причем он не напоминал две клетушки, как в обычных номерах), а также вторая комната. Везде было очень чисто, все санаторские вещи аккуратно лежали на своих местах. Из личных вещей была только небольшая сумка с героями какого-то мультика на ней (у Макса возникло впечатление, что персонажи вырезаны из бумаги) и лежал блокнотный лист на трюмо. На листике аккуратно была написано послание: «Женя, искать нас будешь возле ворот, когда вернешься. Мы срочно уезжаем. Сумку твою собрали».
- Если этот Женя ушел, то почему его сумка здесь? – у Марины недоумение в глазах было уже постоянным. Теперь к нему примешивался страх.
- Может и не ушел, можем его поискать. Чувствую себя персонажем квестовой игрушки. Записки, тайны… Это еще что?
Со стороны ванной доносился слабый, хнычущий детский голос. Все слова различить было невозможно, понятно было только «помогите». Слова сменились тихим плачем. Максим остолбенел, вспоминая, что скрывается за детским плачем в тишине во всяческих фильмах ужасов, а Марину материнский инстинкт заставил броситься на помощь ребенку. Рванув на себя дверь ванной, она сначала замерла на миг, а потом отшатнулась и медленно сползла по стене, прижав руки ко рту. Мерзкое жужжание наполнило воздух – целая туча мух роилась возле открытой двери. Зловоние было столь сильно, что дышать возможно было только через ткань. Медленно приближаясь к двери, Макс настраивался увидеть самое худшее – труп ребенка и мобильник, на котором включена запись последних минут жизни бедного малыша (иначе как они услышали бы его голос?). Искатель приключений осторожно заглянул в помещение, закрыв рот и нос футболкой. В первый момент он не понял ничего, а потом замер. Трупа ребенка не было, но под раковиной лежала его голова. Обыкновенная голова: нос, рот, уши, глаза, кучерявые волосы. На лице том были написаны ужас и боль, заставляя вспомнить полотна Босха. Веки медленно, дрожа поднялись: «Помогите мне, пожалуйста. Очень больно». От места, где оканчивался обрубок шеи, под ванну тянулась толстая розовая жила, медленно пульсируя в такт ударам человеческого сердца. В ней виднелись темные сгустки, поверхность покрывала тонкая сеть прожилок. Под ванной что-то тоже пульсировало и источало невообразимую вонь. Бывшее столь недавно мальчиком по имени Женя существо прошептало: «Уберите это от меня, уберите…», - и медленно закрыло глаза. Пульсация медленно затухала, прекращаясь. Все еще зажимая рот и нос тканью, Максим выволок другой рукой Марину из номера. Несчастная девушка задыхалась, хрипя. После этого испытания она выглядела так, что нельзя было поверить в ее решительность, столь поразившую Макса так недавно. Прошло минут двадцать, прежде чем они смогли продолжить свои поиски. Но теперь за каждым углом, в каждом номере им мерещились подобные ужасы, заставляя покрываться испариной и дрожать.
Первый этаж не преподнес им больше пугающих сюрпризов, продолжая давить только пустотой и ощущением безысходности. На ум приходили слова «психологическая атака», но это казалось чем-то из области научной фантастики. Тут же был сюрреалистический кошмар. В холле второго этажа температура резко подскочила, жаркий воздух иссушал легкие, будто где-то поблизости открыли заслонку исполинской печи. Интерьер дополняла бывшая когда-то очень изящной женская рука, лежащая посреди ковра. Пальцы судорожно впивались в ворс, кожа обгорела до черной корки. В воздухе стояла причудливая смесь запаха горелой плоти и начинающей тлеть бумаги. Обои и правда начинали отставать от стен, сворачиваясь по краям от жара. Стараясь не смотреть на руку, они проскочили через весь холл как можно быстрее. В коридоре было гораздо прохладнее, но спокойствия и отдохновения прохлада не принесла. Шевеление на ковре сначала осталось почти незамеченным – они смотрели вперед, а не под ноги. Потом же, заметив что-то неладное, они опустили глаза и увидели глаз, смотрящий на них с верхней части бедра. Просто нога, на которой был гигантский, с красными прожилками желтый глаз, буквально воткнувшийся взором в оторопевших людей. Нога была толстая, короткая, но явно женская. Извиваясь подобно змее, она стала приближаться к друзьям. Вскрикнув от отвращения, Макс рефлекторно дернулся, пнув в орган зрения это отвратительное создание. С отвратительным треском глаз лопнул, обдав желтым гноем кроссовки и штаны смельчака. Конвульсивно дернувшись пару раз, исчадие замерло навсегда. Марина осторожно обошла это, но в глазах помимо ужаса отразился некий интерес к происходящему. Девушка начинала привыкать к экстраординарным событиям, происходящим с ней и ее приобретенным в столь необычных обстоятельствах другом. Поддерживая друг друга, они пошли дальше, несколько успокоившись от сознания, что могут уничтожать хоть что-то из этих кошмаров. Коридор был залит светом из больших окон, лежавших по правую руку. Но мир за ними будто потерял одно измерение, стал двухмерным и недостижимым. Осталось только это здание и неизвестно, сколько еще нужно было испытать, чтобы из него выбраться в здравом уме. До поворота все номера были закрыты, никаких звуков не раздавалось, и только пылинки кружились в столбах света.
За углом же все было не столь спокойно: тишину нарушал равномерный скрип, негромкий, но сильно режущий слух. На подоконнике сиротливо примостились два детских башмачка, явно неуместные в такой обстановке. Дверь одного из номеров висела на одной петле и была изрядно поцарапана, будто по ней били чем-то тяжелым и твердым. Опасливо заглянув внутрь, они увидели тело, медленно раскачивающееся там, где когда-то висела люстра. При жизни это был довольно крупный и представительный мужчина, сейчас же одежда на нем была порвана, лицо в ссадинах и кровоподтеках. С кончиков пальцев на ковер до сих пор капала кровь – ногти были жестоко изломаны, некоторые даже вырваны с корнем. «Не могу выйти. Все двери и окна будто замурованы. Но уж душу-то они не удержат!» - эти слова были написаны синим маркером на обоях. Действительно, ручки на окнах были вырваны, все рамы покрывали вмятины, стекла валялись на полу, густо усыпая ковер. Но воздух почему-то не входил в комнату, будто на его пути было препятствие.
- Пойдем отсюда, а то и нас замуруют, - Марина потянула Макса за руку, торопясь покинуть напоминавшую усыпальницу комнату.
Как только они вышли в коридор, за их спинами раздался глухой стук – тело сорвалось с провода. Оглянувшись через плечо, Макс увидел, что оно лежит на ковре, простирая руки к двери. И он мог поклясться, что остекленевшие глаза медленно открылись, а пальцы на руках слегка дернулись, будто желая подтянуть тело к двери. Но Марина настойчиво влекла Макса к лестнице в дальнем конце этажа. Она не намеревалась продолжать эти блуждания по ставшему вдруг столь далеким от реальности давно знакомому ей месту.
Ее номер находился близко к выходу на улицу, но прежде чем начать собирать самые необходимые вещи, она распахнула настежь окна и убедилась, что воздух проходит свободно, а двери открываются и закрываются как обычно. Максим только стоял в дверях и беспомощно смотрел как девушка, подобно миниатюрному смерчу, носится по комнате и судорожно упихивает вещи в спортивную сумку на длинном ремне и в рюкзак. В последнюю очередь она решила уложить вещи из ванной. Макс бы на них плюнул и уехал, но Марина ведь девушка, значит, не может без всех тех мелочей, позволяющих поддерживать внешность на должном уровне. И даже в стрессовой ситуации она не забыла про различные кремы, шампуни, гели и прочее, неведомое более непритязательным мужчинам. Но из ванной комнаты раздался истошный визг и последовавший за ним грохот. Теперь была очередь Максима бросаться на помощь, и он поспешил в ванную. Полочка со всеми принадлежностями обвалилась и разбилась, пол был скользким от содержимого одной из баночек, тюбик зубной пасты был раздавлен, и по полу тянулась трехцветная змейка. Девушка судорожно сучила ногами по полу, тщетно пытаясь отползти сквозь стену от ванны, в которой кишело множество раков, соединенных между собой какой-то серой субстанцией, смутно напоминавшей густую паутину. Членистоногие перебирались друг через друга, перекусывали друг другу усы и лапы своими мощными клешнями и постоянно старались выбраться. Помещение наполняло резкое щелканье – раки резко подгибали под брюшко свой хвост, пытаясь передвигаться. Эта грязно-зеленая масса выглядела омерзительно и пахла тухлой тиной. Впадать в истерику Максим не стал, а только вытащил Марину из ванной комнаты и плотно закрыл дверь.
- Ну же, успокойся. Это всего лишь безобидные раки, никому они вреда не причинят. Не плачь, милая, пойдем, - он почти бессознательно повторял ласковые слова, осторожно укачивая девушку и поглаживая ее по голове. Постепенно всхлипывания утихли, и они смогли закончить сборы.
Путешествие в западное крыло и сбор вещей прошли гораздо более спокойно. Из необычного им встретилась только пара жирных крыс, но эти существа просто выбрались на поверхность, почувствовав отсутствие людей и возможность поживы. Но, подойдя к главным воротам, друзья обнаружили, что те намертво заварены, а перелезть никак нельзя – сверху очень острые штыри. Через КПП пройти они не решились – приблизившись, они услышали, как что-то тяжелое и неуклюжее ворочается там и сопит. На тот день им хватило знакомств с различными представителями местного нечеловеческого населения, нужен был спокойный и безопасный путь. И они решили пройти через задние ворота, так как такой путь хоть и являлся очень длинным, но был им знаком. Да и в деревне вроде никого больше не было.