Так прошагали они час, потом другой, и ничего интересного им на пути не попалось. Удивительного в этом не было, потому что приклю­чения на каждом шагу только в сказках бывают, да и то не во всех. А у нас - "Банановая история", а не сказка какая-нибудь.
До Дерева Мудреца было уже сравнительно недалеко, и Боно стал шагать шире и быстрее. Ведь чем ближе цель интересного путешествия, тем бодрее становишься, хоть и устал порядочно. Боно это понимал. Он даже знал, что такое явление «вторым дыханьем» называется. Хотя и не понимал, почему.
«Это, наверное, когда кто-то тебе дышать помогает,- рассуждал "про себя" Боно,- А «кто-то» - это тот, кто ря­дом с тобой».
Боно взглянул на шагавшего рядом Кукуруллу: "Со мной рядом Кукурулла идет. Мой друг. Значит он - моё "второе дыхание'', а я, стало быть, его". Тут Боно улыбнулся - ему было приятно осознавать, что он - тоже чье-то "второе дыхание".
Кукурулла же шагал весь какой-то серьёзный и неулыбчивый, Боно заметил, что настроение было у спутника не очень-то, и решил его развеселить немножко. Стал он забегать впереди Кукуруллы, прятать­ся за деревья и издавать всякие смешные, по его мнению, звуки. Но Ку­куруллу все это совсем не веселило и подыгрывать другу он не стал. Тогда Боно понял, что изображать непонятно кого, это не весело. И решил поиграть в кого-нибудь определенного. Он забрался на неболь­шое дерево, уселся на суку, взъерошил свои негустые волосы и стал громко издавать те же самые звуки. Кукурулла остановился, посмотрел на друга, сидящего на дереве, и серьезно так спросил:
-А зачем же ты, Боно, чтобы так визжать, на дерево забрался? У тебя и на земле это хорошо получалось.
- Так ведь я ... птенчика изображаю,- отозвался Боно.- Разве не похоже?
- Птенчика, говоришь,- произнёс Кукурулла,- да тут и так птен­чиков полон лес. Щебечут, щебечут... Чик-чирик, фиу-фиу… Мне, наоборот, тишины хочется.
Боно слез с дерева и уже нормальным своим голосом сказал:
- Ничего, Кукурулла, сейчас уже лес кончиться должен. Наверняка потише станет.
В одном Боно оказался прав - лес стал редеть, показалась опушка, и через несколько минут путешественники вышли на открытое про­странство. Это было поле.
А вот в другом Боно ошибся - насчет тишины. Как только чаща ос­талась позади, на путешественников со всех сторон вместо "чик-чирик" и "фиу-фиу" обрушилось громкое "кар-кар". Друзья посмотрели на небо и увидели над полем множество ворон. Одни воро­ны были красные - они как раз и каркали. Другие вороны были, синими, и они почему-то летали молча. Кукурулла, и так уставший от лесного шума, был просто ошеломлен таким наглым карканьем. Боно ко всему отнесся спокойнее - картина эта ему была знакома. Увлекая Кукуруллу, он неторопливо стал пересекать поле, наверх стараясь не смотреть, чтобы в войну с воронами не втянуться, как во сне.
А Кукурулла рассердился не на шутку. Он стал трясти кулаками и громко кричать в небо:
- Ну-ка молчать всем!
Но вороны не замолчали, а только еще противней каркать стали и летать совсем низко.
"Может они замолчат, если одного цвета станут", - подумал Куку­рулла, порыскал вокруг себя глазами, нагнулся и взял в руку короткую, но увесистую палку. Хорошенько прицелившись, он размахнулся, но в последний момент Боно схватил его за руку:
- Не надо, Кукурулла. Бесполезно это. Уж ты мне поверь. Кукурулла дернулся было, но потом почти успокоился, пробормотав
только обиженно:
- А чего они...
Боно взял друга за плечи и повел к рощице, которая росла на про­тивоположном конце поля. Войдя в рошицу, Кукурулла присел на травку, чтобы окончательно успокоиться. Боно тоже собрался было присесть, но потом передумал и зашагал обратно, как будто забыл что-то. Он вышел из рощицы, отыскал брошенную Кукуруллой палку, прищурил один глаз и запустил в ближайшую, кружившую над ним, красную ворону. Но промахнулся и попал в синюю, которая тут же стала красной, и в оголтелом вороньем хоре стало одним голосом больше.
- Ну вот. Я так и думал,- произнёс расстроенно Боно и поспе­шил к другу.
Эта история с цветными воронами была не очень-то приключенчес­кой и увлекательной. Скорее, наоборот. Зато наших путешественников она научила не обращать внимания на всякие "ненужности", даже если эти "ненужности" и раздражают очень.
Друзья немного передохнули в рощице и двинулись дальше. Конечная цель путешествия была совсем рядом. До Дерева Мудреца по рас­четам Кукуруллы оставалось всего-то несколько минут ходьбы. Но это если по равнине идти. Каково же было огорчение путешественников, когда, выйдя из рощи, они почти уткнулись в подножие высоченной скалы, на вершине которой и росло то самое желанное дерево.
Боно и Кукурулла одновременно задрали головы, пытаясь рассмотреть вершину, так же одновременно головы опустили и шумно вздох­нули.
- Да...,- промолвил Боно более чем озадаченно.
- Да...,- вторил ему Кукурулла и добавил:
- Зря Чагу отпустили. Сейчас бы он нас быстро наверх доставил.
- Должен тебе признаться, Кукурулла, из меня альпинист не очень-то, - проговорил Боно.
Кукурулла совсем не удивился такому признанию друга - чего-чего, а вот по скалам лазить им еще не приходилось.
- Что ж,- хладнокровно сказал он,- будем думать.
Боно кивнул, уселся на камешек и стал думать, как им скалу одолеть. Взяв в руку палочку, он стал чертить на земле какие-то схемы и планы. Кукурулла изредка поглядывал на Бонины рисунки, но только качал головой. Так продолжалось полчаса.
- Ладно, Боно, - Кукурулла встал. - Сидя на камешке, на скалу не залезешь. Надо местность осмотреть. Давай вокруг скалы обойдем, может, что и сообразим.
Так и сделали. Боно пошёл слева скалу обходить, Кукурулла справа. Через некоторое время они должны были встретиться. Зоркий Куку­рулла, обходя глыбу, пытался высмотреть какие-нибудь ступеньки или уступы, по которым пусть медленно, но можно было бы вскарабкаться на вершину. Но скала была почти гладкой и совершенно отвесной. Через несколько минут Кукурулла столкнулся с Боно, завершавшим свою часть обхода.
- Ну, как?- спросил с надеждой Кукурулла.
- Ничего интересного,- вздохнул Боно,- только корзинку какую-то старую видел. Наверное, грибники забыли.
- Какую-такую корзинку?- оживился Кукурулла.- А ну-ка пойдем, - и потащил друга в ту сторону, откуда тот пришел.
- Да грибники, наверное, оставили, - бормотал Боно, еле поспевая за Кукуруллой.- Грибов не нашли, а корзина большая. Чего, думают, нам ее обратно тащить пустую. И бросили. Да вот она.
И Боно показал на лежавшую на земле большую просторную корзи­ну.
- А это что?- спросил Кукурулла, беря в руку толстую веревку, которая одним концом была крепко привязана к плетеной ручке корзины, а другим уходила высоко вверх по скалистому склону.- Как же ты веревку не заметил?
- А я вверх-то и не смотрел,- стал оправдываться Боно.- У меня голова кружится.
- Ну-ка забирайся,- скомандовал Кукурулла, и Боно послушно за­лез в корзину. Следом и Кукурулла запрыгнул.
- Если к корзине верёвку привязали, значит это кому-нибудь нуж­но,- стал рассуждать Боно.
- В первую очередь это нам нужно,- сказал Кукурулла, подергав за веревку.- Только вот как...
Не успел он договорить, как верёвка натянулась, корзина скрип­нула и медленно начала подниматься вдоль отвесного склона. И чем выше поднималась корзина, тем сильнее волновались наши путешес­твенники, понимая, как близки они к заветной цели.
Наконец друзья достигли вершины скалы, и глазам их предстало Дерево того самого Мудреца, который приснился Кукурулле и позвал ребят в такую дальнюю дорогу.
А прямо под деревом за маленьким столом сидел крепыш неболь­шого роста с совершенно лысой головой и в огромных очках с толс­тыми стёклами. Отчего глаза его казались большущими. Одной рукой крепыш вращал колесо с ручкой, с помощью которого двигалась корзина, а другой - что-то писал на листе бумаги.
Друзья не спешили вылезать из корзины.
- Это и есть мудрец, что ли?- спросил товарища шепотом Куку­рулла.
- Не-е. Вряд ли,- ответил так же тихо Боно.- У мудрецов обыч­но маленькие бородки бывают, а на головах - колпаки со звёздами.
- А ты откуда знаешь?- удивился Кукурулла.
- Ну... мне так кажется,- потупил глаза Боно.
- Я не мудрец,- вдруг заговорил лысый и глубоко вздохнул.- Я у него секретарем работаю.
- Как это "секретарём"?- спросил Боно.
- Это значит, мудрец ему всякие тайны и секреты доверяет, а он их хранит и никому не рассказывает,- пояснил Кукурулла.
- Можно и так сказать,- согласился очкарик.- Только я секре­ты храню и записываю, наоборот, чтоб потом все узнали. Кое-что, ко­нечно, и от себя добавляю.- Тут он нагнулся и достал откуда-то снизу целую пачку исписанных листов.- Вон уже, сколько мудростей набралось. На целую книгу.
- Вот здорово!- обрадовался Кукурулла.- Наконец-то и нам муд­рец поможет. С бананом разобраться.
- Не знаю, не знаю...,- проговорил секретарь, покачав головой.
- Что значит "не знаю"? - насторожился Боно.- Он нам обещал, между прочим.
- Нет его сейчас. В отпуске он.
- То есть как это "в отпуске"?- начал возмущаться Кукурулла. - У мудрецов отпусков быть не должно. Они должны все время разные мудрости придумывать, чтоб ... всем жилось легче.
Ничего не ответил на это секретарь, а только пожал плечами, уткнулся в свои записи и заскрипел пером.
- Да что же это мы понапрасну такой путь проделали?- тут уже и Боно разнервничался.
- Понапрасну ничего не бывает,- ответил крепыш и крутанул ко­лесо с ручкой. Корзина с путешественниками стремительно полете­ла вниз.
Боно с Кукуруллой закрыли от ужаса глаза - корзина падала очень быстро.
"Ну вот,- пронеслось в голове у Кукуруллы,- столько прошага­ли неизвестно зачем, пережили столько, а сейчас разобьемся в лепешку. И совсем даже не по-геройски."
"Да уж",- мысленно согласился с товарищем немногословный Боно.
Придвинулись путешественники друг к дружке плотнее и обнялись крепко-накрепко. А падающая корзина, готовая вот-вот уже шлепнуть­ся с огромной силой, вдруг спружинила за полметра до земли и повисла, тихонько покачиваясь на веревке.
Друзья медленно открыли зажмуренные глаза и улыбнулись - не суждено им было так бесславно приключения закончить.
А в это время наверху секретарь отложил перо в сторону, поднял лысую голову и спросил:
- А, правда, почему ты, мудрец, не помог им, заставил меня про от­пуск придумать?
Тут из тёмного дупла медленно высунулась голова и тряхнула седой бородкой, отчего на секретаря чуть не упал большой красивый "звездный" колпак.
- Не нужно им от меня никакого совета. Сами они со своим бана­ном справятся. Так и запиши.
И секретарь послушно склонился над очередной главой "мудрых записей". Которую он сразу и озаглавил: "Банановая история".
Боно с Кукуруллой, тем временем выбравшись из корзины, стали думать, что дальше делать.
Сели наши путешественники, прислонившись спинами к деревьям, и углубились каждый в свои мысли.
Боно почему-то совсем не был сердит на мудреца, который "ушел в отпуск" в такой ответственный для друзей момент. По большому счёту Боно и с самого начала не особенно надеялся на чей-то муд­рый совет или подсказку. Понимал Боно, что не в мудреце дело, и да­же не в банане, который однажды так трудно поделить оказалось.
"А в чём же тогда дело?" - спрашивал Боно сам себя и чувствовал, что ответ где-то рядом.
А ответ действительно оказался совсем рядом. Молчавший Кукурул­ла вдруг встрепенулся, и глаза у него заблестели как-то по-новому. Он хорошенько прокашлялся и заговорил, сначала не очень уверенно:
- Ты, Боно, это... Прости меня!
Боно удивленно посмотрел на спутника.
- За банан прости... Не знаю, что это я тогда пожадничал. Очень мне стыдно теперь. Я тут обо всём подумал, а то раньше ведь некогда было. Приключения и всё такое ... Прости меня, Боно, пожалуйста. Ты друг мой настоящий, а я себя так вел... Но теперь я все понял. У Боно на глаза слезы навернулись, и он смущенно сказал:
- Да ладно уж... Чего там. Я ведь тоже "хорош" был!
- Главное,- продолжал Кукурулла,- это то, что мы друзья навеки и …
- ... и настоящие путешественники!- добавил Боно.
- Да! И никакой мудрец нам не нужен.
- Да. Хотя Мудрец всё правильно сделал. Ведь если бы он нам не прис­нился и в дорогу не позвал, мы бы никогда цену дружбе нашей не уз­нали.
- Может и так,- согласился Кукурулла и протянул руку. Боно крепко пожал ее, и никаких слов больше не нужно было.
А надо было в обратный путь собираться, потому как загостились в чужих краях наши путешественники, и страшно соскучились по ост­рову своему. Дело уже к вечеру близилось, и решили друзья ночь переспать, а в обратную дорогу утром отправляться. Залегли они под кустом большим, как под навесом, да и заснули быстро. Потому что ког­да на душе спокойно, а на совести чисто, всегда спится крепко.
Лишь только тронули солнечные лучи верхушки деревьев, друзья наши уже на ногах были. И такой они прилив сил почувствовали перед дорогой домой, что решили в путь немедленно отправляться. И до того не медленно, что Кукурулла даже предложил бегом бежать до самого моря. Так сильно он по дому соскучился. Боно тоже не терпелось свой остров поскорее увидеть, но бежать он наотрез отказался.
- Во-первых,- заметил он,- надо посмотреть, что с трясунами стало. Во-вторых - со всеми новыми знакомыми попрощаться.
Ну а в-третьих, бегать Боно вообще не любил.
Поэтому решили друзья на обратном пути сначала трясунов навестить, заодно и позавтракать абрикосами на поляне.
Повернулись Боно и Кукурулла спинами к скале с Деревом Муд­реца и зашагали бодро по протоптанной ими же дорожке. И не раз­дражало уже Кукуруллу птичье пение а, наоборот, радовало очень.
Пожалел он впервые, что птичкой не родился. Не потому, что очень ему летать хотелось, а потому, что петь радостные песни птичкам на­много легче. Им ведь слов придумывать не надо. «Чик-чирик, фиу-фиу" - и всё понятно. Хорошо, мол, что новый день начался, а старый прошел, ну и все такое...