Вот. Я нашла те стихи, из-за которых полюбила этого автора.

(из цикла "Неприкаянные". это не пропаганда такой культуры, это - антипропаганда)

Развлеченческое

На киевских улицах ищут себе развлечения
Смешные девчушки, одетые в кожу и мех:
Безвкусный мэйк-ап, и причёска, и цвета «орех»
Нелепые куртки, и взгляды полны восхищения....

Декабрьский сплин: подворотни, такси и метро,
Подвальные вина, провален зачёт по черчению –
И надо обмыть: разливают вино, как ситро,
На грязных бордюрах и в тесных чужих помещениях...

Стреляют жетоны, пятёрку на поздний звонок –
Язык заплетается, - девочки просят прощения:
Они задержались на модном сеансе в кино,
Они отрицают вину с лёгким псевдо-смущением....

Декабрьский сплин. Возвращение кажется сном –
Хотя ведь на то и назвали его возвращением...
Сгущается тьма на далёком массиве Лесном...
Домой возвращаются пьяные юные гении.

_______________________________________

Дети анархий

Не рассказывай нам о понятии, древнем, как мир, -
Мы не знали совка. Мы – бездомные дети анархий.
Неудавшийся фокус. Испитый, как старость, факир.
Перешиты знамёна. Распроданы ценные марки.

Не шепчи о культуре, субботниках и лагерях,
Коммунальных квартирах, о ранних сеансах рублёвых...
Безмятежное время. Устоев и ценностей крах.
Непутёвая молодость, стильная лексика – «клёво».

И не нужно втолковывать, - нас не дано убеждать.
Мы не можем понять чёрно-белую сказку о жизни....
Нас не тянет искать, где погиб неизвестный солдат,
Мы плюёмся, крестясь, от горчащего слова «отчизна».

В межсезонье эпох, в полушаге от сломанных норм
Мы шатаемся - так, беспризорно, от пьянки до пьянки....
Мы рассыпаны, словно солёный дешёвый поп-корн.
Мы – бездумны: не люди, - смешные зверьки-обезьянки.

Мы живём настоящим: безденежье, мрак, холода,
Беспредельные будни среди неизвестных знакомых...
Порастеряны память и совесть, остатки стыда....
Не тверди о совке: мы – анархии дети без дома....

_______________________________________________

Опасные прыжки

Каждый день ритуально неспешно сходили с ума,
Выходили на трассу, искали экстрим в автостопе,
Выезжали на красный в ненужных очках, а туман
Заслонял фонари и дорожные знаки, дешёвых путан, -
Наше счастье проверить хотел в городском гороскопе ...

Каждый день убивали себя разнотравьем цикут,
Разномарочной водкой, случайной нерадостной связью...
Запрещённый нам плод называли задиристо «гуд»,
И искали ещё, - в символический жизни вагон на бегу
Мы запрыгнуть хотели, срываясь с него – но не сразу.

Каждый день начинался с вокзала, буфета, дорог,
С пересохшего горла и с послевчерашних простраций...
Доедали давно зачерствевший невкусный пирог,
Провожали вчерашних «гостей» побледневших (вчера – недотрог),
Пропадали в своём страшном сне городских эмиграций....

Каждый день уходили в себя, эмигрируя в грязь –
В полумёртвое царство, не зная путей и маршрутов....
Мы смешили людей, над собою бездумно смеясь,
Мы взлетали над собственным телом, хотя никогда отродясь
Не учились прыжку с неподъёмным стальным парашютом...