Слишком чужой город, город без света ночью,
Белый-белый, тихий-тихий город.
Слишком мало на тебя надето моей кожи, моих историй.
Этот город без кожи, без моей блядской сути мерцает чем-то,
Что не передается словом или хуем.
Что-то такое держит меня пульсом,
И заставляет смотреть в твое небо –
Без счета, без вдоха зажатой строчки,
Впиваясь руками в губы твоих лестниц
Неимоверно чистых и белых-белых…

…Город, в котором меня нет, и не будет больше
Нескольких призрачных суток…

Куда делись жители этого мертвого города?
Куда испарились окна, дразнящие семье-уютом?
Наверное, споры – лишнее, я не жду, чтобы кто-то ответил.
Задержан холмами римскими,
Завязан дорогами ханскими,
Вымолен молоком.
Дыбами, дугами вышколен,
Вбит в простоту облаков
Белою тряпочкой с дырами.
Костью воткнут в чернозем.