В этом альбоме много медленных песен. Давай потанцуем, хочешь? Выключим свет, поиграем в американское кино. Там часто какой-нибудь придурок вроде меня танцует с принцессой. Ты так стройна и упруга. Этого я тебе вслух не скажу. Заметила, как здесь много икон? Танцуем словно у Бога на руках.
И фотографии давно умерших людей…
А еще – плотные шторы. Сейчас только такие. Потому что напротив – окна другого дома. Дело не в том, что у меня мания преследования. Не показывай себя как есть, ни на минуту.
Практически все время, находясь в одиночестве, [**] занима[* *]ся сексом. В мыслях или в действии. Гладить свои бедра, живот, еще что-то… Вообразить кого-то рядом. Обычно представляется не весь человек, а отдельные части тела. Лицо, грудь, талия…
Ты чудесно танцуешь.
А потом рождаются стихи о любви и желание сделать что-то великое. Или просто большое. Чтобы все сошли с ума. Ты… И три девушки, которых любил раньше. На всякий случай.
Кажется, Мария вместе со своим младенцем смотрят на тебя. Это не намек.
Тебе так не кажется? Здесь слишком мрачно, да. Давай все равно потанцуем.
С улицы слышна сирена. Скорая. Кто-то из пенсионеров умирает.
И мы думаем: почему этот человек – неважно какого пола – умирает здесь? В этом богом забытом месте, несмотря на иконы и церкви.
Я в восторге от твоих бедер. Не забирай их у меня. Когда-то, - возможно, скоро, - мы также будем умирать в одиночестве. А в соседней комнате, на волнах меланхоличных баллад, кто-то будет мечтать о любви, пока мы пытаемся просто выжить.