Была уже ночь, когда в дом врача постучали. Сам врач уехал по вызову - мальчишка упал с лошади. Дверь открыла его жена - Анна Андреевна. Несколько секунд она смотрела на гостью, как будто не верила своим глазам, а потом бросилась обнимать ее.
- Здравствуй, Верочка, здравствуй, голубушка! Как я тебе рада!
На Вере Сергеевне было длинное зеленое с белым платье, шляпку по дороге сорвало ветром, черные длинные волосы, уложенные в изящную прическу, растрепались.
- Здравствуйте, Аннушка, здравствуйте!
Хотя Вера Сергеевна была всего на год младше Анны Андреевны, она упорно отказывалась обращаться к ней на "ты".
Подруги обнимались и целовались. Анна Андреевна уловила запах спиртного.
- Милая моя! Что случилось?
- Ах, Аннушка, нет мне житья...
- Да что ты говоришь такое? Пойдем в дом скорее, я велю чаю подать, с ватрушками. Что же ты, бедная, дрожишь вся? - Анна Андреевна обняла подругу за плечи, - И как ты добралась-то в такую ночь? - она заметила, что у ворот нет ни запряженного экипажа, ни оседланной лошади.
- Я сама пришла. Но это совершенно безразлично.
Глаза Веры Сергеевны как-то странно сверкнули. "Она ведь пьяна, вот в чем дело", - подумала Анна Андреевна.

- Что же случилось, моя хорошая? - спросила она, когда они сидели за столом и пили душистый чай из чашек с красными маками, - Кто посмел тебя обидеть?
- Да разве вы не знаете? Старая, надоевшая уже всем, история. Никита Михайлович, кто же еще?
- Неужто вы снова в ссоре?
- Сил нет моих больше терпеть его!
Вера закусила губу и Анне Андреевне показалось, что она старается пересилить себя, чтобы не заплакать. Потом стала рассказывать дальше.
- Ссора наша вот из-за чего вышла. Мне, сами знаете, ребеночка уже хочется...
Анна Андреевна кивнула. Она знала. Вере было двадцать три, ее мужу двадцать девять. Но он считал, что детей рано заводить в таком возрасте.
... - вот я стала к Никите Михайловичу ластиться. Подойду, обниму его, про чувства что-то шептать стану. А он только отворачивается. Или на занятость ссылается. А потом мне уже не столько ребеночка захотелось, как ласки его. Он говорит: "Что же ты, развратница такая, любовных утех желаешь?" - А разве это грех какой, чтобы муж с женой любили друг друга? - "Никак зачать хочешь, чтобы потом на меня еще и это повесить. Раз хочешь нежности, проси меня об этом".
- Так и сказал?
- Так и сказал, Аннушка. А я думаю: "Ну ладно, мужчина он на то и мужчина, чтобы господином себя чувствовать". Попросила. Он говорит: "Нет, не так просят. Становись на колени".
- Мамочки! Ну а ты что?
- Не смогла я. Гордость пересилила. Вы же знаете, какая я.
Слезы потекли по щеками Верочки. Так ей горько было от того, что и без него плохо, и с ним невмоготу. Анна Андреевна гладила ее по волосам, убирала с лица промокшие от слез пряди. Горе подруги не казалось таким уже непреодолимым. Обычная ссора, каких тысячи в семейной жизни. У нее вот все по-другому - мирно и спокойно. Муж так и сказал, после того, как осмотрел ее: "Не будет у нас детей никогда. И дергаться нечего. Живи теперь спокойно".
- Вышла на улицу, приказала лошадь седлать и ускакала верхом, куда глаза глядели. Вернулась только к вечеру. Он, грустный, меня встречает, помогает с лошади слезть. "Отчего, - говорит, - Вера Сергеевна, вы меня с собой на прогулку не позвали?". "Так вы не просили, Никита Михайлович", - отвечаю. А я-то о нем тогда меньше всего думала. Мне хотелось только лететь быстрее ветра, чтобы тоска не догнала. "А почему это я у вас еще просить должен?". Так обидно мне стало, что даже голова кругом пошла. Он потом еще неделю со мной не разговаривал. Я бы и уехала от него уже, сто раз об этом думала, только, сами знаете, папенька с маменькой умерли, а кроме вас у меня и нет никого.
- Ну не плачь, моя ненаглядная, не нужно. Поезжай домой, Никита Михайлович уже наверняка волнуется.
- Нет уже Никиты Михайловича, Аннушка.
- Как нет?!
- Сегодня мне говорит Никита Михайлович: "Что-то лестница у нас грязная", - видно, не с той ноги встал и ищет повода для ссоры. "Так велите, чтобы убрали". "Так вот я вам и велю". "А мне-то почему? У нас слуг полно. Зря, что ли, кормим?", "Коль не можете проследить, чтобы они убирали, так извольте сами". Я стараюсь думать, как вы меня и учили, что все события случаются для моей же пользы. Пошла, набрала в ведро воды, и такое нехорошее чувство у меня, что это его "веление" против него же и обернется. Мыть, конечно, не стала. Просто налила воды на ступеньки. "А что, - говорю, - Никита Михайлович, не угодно ли посмотреть, как я поработала?". Он вышел, встал на краю лестницы, а я его в спину толкнула. Видели бы вы, Аннушка, как он со второго этажа на первый, не останавливаясь, скатился. Ну и свернул шею, конечно, и помер на месте.
- Верочка! Да как же это можно так? Ведь это грех на душу!
- Грех, Аннушка. А жить так и себя неволить - не грех?
- Ты думаешь, так тебе с рук и сойдет?
- Сойдет. Какой с меня спрос?
- Зачем же ты мне все рассказала-то, Верочка? - теперь уже и в глазах Анны Андреевны появились слезы, - Зачем поделилась грехом своим? Не смогу я его с тобой разделить. Слишком тяжко для меня. Придется еще кому-то поведать.
- Кому же?
- Исправнику.
- Что вы, Аннушка? Так и выдадите подругу?
Анна Андреевна не отвечала - она плакала, положив голову на стол. Вера Сергеевна гладила ее по голове и плечам.
- Не надо, милая моя. Не выдавайте меня. Потом ведь будете себя винить. Или подождите уже до завтра - утра вечера мудренее. А там как решите - так и будет. Я вас не виню, что бы вы ни выбрали.
Несколько минут они плакали обнявшись.
- Спасибо, моя хорошая, - наконец сказала Вера Сергеевна, - что вы у меня есть, что мне есть с кем поделиться горестями своими, есть с кем поплакать...
- Так говоришь, будто помирать собралась, - улыбнулась Анна Андреевна, но на сердце стало неспокойно.
- Грешно это - жизни себя лишать. Пусть уже будет - как будет. Пора мне. Надо насчет похорон распорядиться. Прощайте, Аннушка.
- Прощай, Верочка.
Они еще раз обнялись. Вера Сергеевна пешком дошла до своего дома. Как и обещала - распорядилась насчет похорон, надела свое лучшее платье и повесилась в супружеской спальне.
Долго еще люди потом говорили о ее любви, верности и преданности Никите Михайловичу.

________________________________________
* "Несчастный случай - лучший друг несчастной женщины" (с) С. Кинг "Долорес Клейборн"