В одном из многочисленных «спальных» районов столицы существовали многочисленные «торговые центры». Что они собой представляли? Выбиралась какая-то случайная остановка на маршруте автобуса или троллейбуса, возле нее, как правило, находился ЖЭК, почта, строился магазин, ставилось пару киосков. Дальше, если что-то и возникало, то возникало стихийно. Чаще всего это была рыгаловка-забегаловка, или, как их еще называли – «гэндэл». Примечательным было то, что на протяжении двух-трех остановок вперед и назад по маршруту какие-либо формы организации торговли отсутствовали напрочь. Что и располагало к такому гордому названию, как «Торговый центр».
И вот в одном из многочисленных «Торговых центров», который находился в одном из многочисленных «спальных» районов столицы жила-была Пчелка Майя. Точнее, Майя не была пчелкой, она была девушкой лет семнадцати-восемнадцати, худой, с тонкими, ярко-красными губами, большими испуганными глазами и длинными волосами неопределенного цвета из-за слоя грязи, который их покрывал. Такое солнечное и теплое имя, данное девушке ее ныне покойной матерью, теперь казалось жестокой насмешкой. Поэтому чаще Майю называли просто Пчелкой. И это имя соответствовало ее образу жизни. С четырнадцати лет Майя была вынуждена зарабатывать сама. Когда Майе было десять лет, она стала свидетелем убийства – ее отец в состоянии алкогольного токсикоза зарезал ее маму, которая, впрочем, тоже была в таком же состоянии. Его лишили родительских прав и приговорили к пяти годам заключения. Майя отправилась в приют, где прожила четыре года. Почему она оттуда ушла – объяснить сложно. Даже если спросить у Пчелки, она не сможет объяснить все мотивы своего поступка.
Так или иначе, Майя поселилась в подвале под магазином одного из торговых центров. В магазине она подрабатывала уборщицей, хотя никто не догадывался, что Майя живет внизу. Подвал был захламленный, и Майе не очень там нравилось. Единственным развлечением было собирать устилавшие весь пол документы на отгрузку товара и складывать их в хронологическом порядке. Таким образом Майя отслеживала, когда в магазине увеличивались поставки. На то, что все документы были трехлетней давности, Майя не обращала внимания. Потом случилось неизбежное: в подвале решили убраться. Наверное, бухгалтер магазина был в восторге, когда обнаружил аккуратно разложенные документы, но когда ничего не подозревающая Майя вернулась в свое скромное жилище, то пришла в отчаяние. Больше всего ее возмутило, с какой бесцеремонностью унесли все, что она складывала на протяжении двух лет. Оставаться там и дальше было невыносимо. Это послужило толчком для поиска новой квартиры: ей оказалось подвальное помещение ЖЭКа. На полу там ничего не валялось, и Майя решила, что это даже к лучшему, ведь ей теперь будет не к чему привязаться. На следующий день она нашла на мусорке коробку от трехкамерного холодильника. Коробка была сложена, но не помята. Именно это натолкнуло Майю на мысль забрать коробку себе, ведь в разложенном виде она бы никогда не пролезла в ту щелочку, через которую забиралась «домой» Пчелка. Когда Майя разложила коробку, та оказалась большой и уютной, поэтому Майя решила в ней спать. Коробка закрывалась сверху крышкой, но Пчелке никогда не приходило в голову сравнить ее с гробом. Подсознательно у Майи была ассоциация с куколкой: просыпаясь каждое утро, она мечтала, что сейчас откроет крышку и окажется где угодно, только не в своем «родном» подвале. А когда видела, что и в это утро ей не повезло, мечтала, что повезет завтра. Майя вообще уделяла мечтанию больше всего времени, после поиска пищи. А с едой дело обстояло сложновато. Самым простым и доступным вариантом добыть себе средства к существованию – была проституция. Первые сорок гривен Майя заработала именно так. После чего решила никогда так больше не делать и до настоящего момента оставалась верна самой себе. Поэтому работать приходилось в несколько раз больше, чем ее ровесницам, попавшим в такие же условия. Майя убирала в местном магазине и «гэндэле», продавала пирожки, в крайнем случае могла «одолжить» у кого-то из кармана купюру или телефон, если было уж совсем туго – не брезговала попрошайничать.
Лето нравилось Майе больше, чем зима. В первую очередь потому, что не было холодно и отпадала еще одна насущная проблема – согреться. Во-вторых, летом Майя любила полежать на зеленой траве, рассматривая носок своего красного ботинка на фоне голубого неба…
Стоп! Я забыла рассказать, откуда у Майи взялись красные ботинки. Дело было так. Поздним вечером одна девочка, примерно ровесница Пчелки, возвращалась домой с дискотеки. Как обычно бывает в «спальных» районах, освещение на улицах оставляло желать лучшего. На эту девочку напало трое парней, они сняли с нее золотые сережки, цепочку и часы. Пока двое снимали, третий стоял сзади и удерживал ее предплечьем за горло. А когда отпустил руку, девочка не дышала. А ботинки? Гриндера сняла Майя, которая оказалась в нужном месте в нужное время. Размер подошел только ей, поэтому ей они и достались. Носила Майя их уже третий год, шнурки порвались, носки сбились, но они по-прежнему не пропускали ни воды, ни холода, и придавали ударам Майи в уличных драках особой весомости. Правда, первые полгода Пчелка не решалась их носить, боялась, что заметят. Это была вторая и последняя материальная вещь, которую Майя любила, после своей коробки.
А любимых нематериальных вещей было намного больше. Возможно, этим Майя пыталась компенсировать недостаток материального. Майя любила снег, любила музыку, любила каждый из своих придуманных миров, а их было очень и очень много. Музыку Майя начала слушать с подачи одного своего знакомого – Сережи. Он был продавцом аудиокассет и компакт-дисков. Все началось с тех же самых ботинок.
- О, Майка, здоров! Где взяла такие гриндера?
- Где надо.
- Ну Пчелка, ну скажи, ты ж знаешь – могила.
- Нашла.
- Скажи мне, это ж с той девчонки убитой. Да?
- Нет.
- А по глазам вижу что – да. Ну ладно, я – никому. Давай я тебе песенку про это поставлю.
Песенкой оказалась композиция «Король и Шут» - «Сапоги мертвеца». Описывалась аналогичная ситуация, только в песне мертвец возвращался и убивал сестру нового хозяина сапог.
- Не боишься мести? – спросил Сережа.
- У меня ж нет сестры, - пожала плечами Майя, - поставь лучше еще что-то.
Так она полюбила «КиШ».
В тот день, о котором речь пойдет ниже, Пчелка Майя проснулась в своей коробке и долго лежала, не открывая глаз и пытаясь собрать в одно целое остатки сегодняшнего сна. Ей опять снились воздушные шары. Почти каждую ночь Пчелке снилось множество разноцветных надутых воздушных шаров. Этот незатейливый и четкий символ счастливого детства, которого у нее никогда не было, настойчиво преследовал Майю еще с тех пор, как была жива ее мама. Пчелке никогда не снилось, как она надувает шарики, да она и не хотела этого делать. А что она могла вдохнуть в них? Пустоту? Ведь, как считала сама Пчелка, внутри нее ничего не было. Ни добра, ни зла, ни души… Только тело. Но к этому я еще вернусь.
Как обычно, после пробуждения Майя стала представлять себе то место, в котором бы ей сейчас хотелось выбраться. Сегодня Пчелке хотелось оказаться в весеннем лесу – поют птицы, листья шуршат ветром, летает всякая мошкара, пахнет разогретой на солнце смолой… Образ получился таким ярким, что Майя рывком открыла крышку коробки и села – все тот же полутемный подвал.
«Ничего, завтра получится», - вздохнула Пчелка. И впервые за все время не поверила себе.
Позавтракала Майя остатками вчерашнего батона. Пора было идти… В принципе, никуда не пора было идти, но есть хотелось. Поэтому пришлось выбираться из подвала и отправляться на поиски пищи. Только сегодня почему-то все было особенно невыносимо: и серая слякоть под ногами, и такая же слякоть сверху, и серые лица вечно занятых и вечно спешащих куда-то прохожих…
Майя подошла к Сережиному киоску.
- Привет. Поставь музычку, а совсем тоскливо.
- Отвали.
- Бля, да пошел ты на хуй, Сережа, - больше раздосадовано, чем зло ответила Майя.
Есть не хотелось. Точнее, хотелось, но аппетита не было. Тем более, деньги закончились, а желание их искать не появилось.
«Значит, не голодная. Вот когда захочешь есть, тогда быстренько все найдешь», - сделала вывод Пчелка, хотя желудок настаивал на своем.
Майя как раз думала над тем, чем заняться в этот пасмурный день, как к ней подошли ее знакомые.
- Привет, Пчелка.
- Привет.
- Пойдешь с нами?
- А что есть?
- Клей, водка. Будешь?
Общаться с такими же, как и она «детьми улицы» Майя не любила. Она вообще не любила общаться и делала это только в случае крайней необходимости. Поэтому и «торговый центр» в котором она жила, был относительно небольшой, тихий и спокойный. В «чужие» центры Майя не совалась, но и себя не давала в обиду. Когда несколько человек захотели поселиться в «ее» подвале под ЖЭКом, Пчелка так отчаянно кричала и материлась, что большинство не решилось ей возражать. А единственному человеку, который все же осмелился это сделать, Майя пожелала «сгинуть на хер». После этого его не видели. Пчелку оставили в покое. Майя долго недоумевала, куда он делся, но ходила с важным видом.
- Не-а.
Чтобы придумывать свои миры, Майе не требовалось ни клея, ни водки. Наоборот, они даже ей мешали. Делали все каким-то смазанным, расплывчатым, нереальным… Поэтому Майя не часто присоединялась к остальным. Но один раз она таки напилась. Думала, что это поможет, что она нашла новый способ избавления от проблем. Он был очень прост: надо было пить до тех пор, пока алкоголь не начинал проситься обратно. Вот тут и была вся хитрость – обратно он выходил не один, а вместе со всем наболевшим. Правда, в нем был один недостаток – проблемы возвращались через некоторое время. Плюс побочные эффекты в виде бесполезно потраченных денег, головной боли и облеванной одежды.
Поэтому Майя решила вернуться «к себе».
В подвале она отодвинула коробку и достала из тайника свое самое большое сокровище: написанные на обратной стороне оторванных объявлений стихи. Майя любила читать стихи, но нигде не могла купить хоть какую-то книгу. Поэтому читала свои. Но сегодня ей не хотелось читать – Пчелка и так знала их напамять. Она просто рассматривала рифмованные строчки. И тут она поняла одну штуку. Ей показалось, что ее стихи ничего не стОят. А что в них было? – Ничего. Пустота. Отрицание всего, только в рифму и образно. Боли не было. Тоски не было. Банальной любви – и той не было. Силы, радости, отчаянья, злости – не было.
«Ничего в них нет. Стихи ни о чем», - подумала Пчелка Майя. Она захотела порвать их все, но не поднялась рука. Майя спрятала объявления в тайник и выбралась из подвала – от греха подальше.
Она пошла куда глаза глядели – прямо. В этом «спальном» районе можно было двигаться только по ровным квадратам кварталов, которые образовывались в результате пересечения улиц через равные промежутки. Так же делались и остановки. Так же они и назывались – от имени улиц, которые пересекали маршрут транспорта. Ну, за исключением, как вы уже знаете, торговых центров.
Майя прошла одну остановку. Начался дождь, одежда намокла. Было противно и холодно. Слова в голове рассыпались, ломались, никак не укладывались в строчки. Пчелка решила вернуться. Идти пешком не хотелось. На остановке останавливались многочисленные маршрутки.
Майя, не долго думая, вскочила в одну из них. Внутри было тепло и уютно – по крайней мере, светло и без дождя.
«Блин! Сейчас водитель денег потребует, а у меня ничего нет» - мелькнуло в голове. Стало противно от той мысли, что сейчас на нее накричат и вышвырнут на следующей остановке (хотя ей там и так надо было выходить).
«Была не была» - решилась Майя и вместо обычной молитвы, которую читала, когда просила денег, прочитала один из своих стихов. Когда она заканчивала, ей было уже полностью пофиг – дадут денег или нет. Главное, она почти «дома». Майя видела, что люди прислушиваются к ней, но не подают виду.
«Они еще более обделенные, чем я, - подумала Майя, - им нечего желать, ведь они остановились на том, что у них есть».
Голод вернулся. Теперь бы Майя не отказалась от еды. Она прошла в конец салона маршрутки, но больше уже выполняя своего рода ритуал, чем рассчитывая на деньги. Люди делали вид, что не замечают ее. Но вот один мужчина достал из кармана черного пальто сложенную вчетверо купюру и отдал Майе. Она взяла почти не глядя, весело спрыгнула со ступенек и только когда маршрутка уехала, развернула деньги. Двадцать гривен. Не так уж много, но и не так уж мало. Можно два-три дня за еду не волноваться.
Казалось бы, так легко доставшиеся деньги должны были поднять Майе настроение, но они повергли ее в еще бОльшу апатию.
«Да что сегодня за день такой? - подумала Пчелка. – А и вправду, какой сегодня день?».
Майя направилась к киоску и, посмотрев на титульные страницы нескольких газет, выяснила, что четверг.
«Вот и хорошо» - решила она, хотя, что в этом хорошего – понятия не имела. Просто хоть что-то должно быть хорошо?!
И тут Майя чуть не хлопнула себя по лбу – настолько неожиданной была мысль, которая пришла ей в голову. Ей же надо найти красную сумочку! Как она могла забыть об этом? Наступит такой день, когда она выберется из своей коробки где-нибудь не в подвале. Там будет красивый парень, который влюбится в Пчелку, как только ее увидит и пригласит на свидание. И как же Майя сможет пойти без сумочки не под цвет обуви? Она же все-таки приличная девушка, а у приличных девушек иначе не бывает. Поэтому ей позарез была нужна красная сумочка. И вообще, в глубине души, Майя знала, что у нее не получается проснуться в другом месте, только потому, что у нее нет этой гребанной сумки! Но сегодня ей повезет, как и с деньгами. Ну, по крайней мере, должно повезти.
Услием воли заставив себя в это поверить, Майя натянула улыбку и отправилась искать красную сумочку в ближайших мусорных бачках своего «торгового центра».